Шифра-знахарка однажды на крыльце своем сидела.Вел старательно кузнечик песню звонкую в саду.За деревья село солнце, и уже слегка стемнело.Вдруг подъехала коляска на резиновом ходу.Из коляски вышел некто в лакированных штиблетах,В черной шляпе и перчатках, долгополом сюртуке,Золотые украшенья на припущенных манжетах,Белозубый, темнолицый, с тростью щегольской в руке.Он сказал небрежным тоном: «У меня жена рожает».И добавил, тростью легкой ветви вишен теребя:«И в Лубнах, и в Яворицах о твоем искусстве знают —Нет в округе повитухи, знаменитее тебя».Собрала она в котомку чабреца и чистотела,Полотняные салфетки, подорожник, лебеду,Воска желтого немного — с незнакомцем рядом селаВ золоченую коляску на резиновом ходу.Полетели кони резво, будто сказочные птицы.Между тем совсем стемнело, звезды первые зажглись.В синем сумраке тревожном растворились Яворицы,И молчал надменный спутник, только кони вдаль неслись.Натянул поводья кучер, звонко щелкнула подкова,Тишина казалась жаркой, и вокруг сгустилась тьма.Усмехнулся незнакомец, не сказав худого слова.Шифра вышла, испугалась: где знакомые дома?И сказал ей незнакомец: «Не пугайся, повитуха,Мы идем к моей супруге, соберись, шагай смелей.Примешь роды — и уедешь…» И добавил — страшно, глухо:«А зовусь я Ашмодеем, повелителем чертей».И сказал недавний спутник бедной Шифре со злорадством,
