И из глаз его бездонных на нее взглянула ночь: «Будет сын — уйдешь с почетом, без урона и с богатством. Но убью тебя, старуха, если вдруг родится дочь!» Лик его преобразился, голос был подобен грому У нее дрожали руки и кружилась голова. И пошел он по тропинке, к мрачному большому дому, Поплелась за ним старуха, не жива и не мертва. Принимала Шифра роды, он стоял у изголовья. Посмотрела на младенца, поняла — обречена. Как тут скажешь Ашмодею, без ущерба для здоровья, Что чертовку — не чертенка родила его жена! Не услышал Бог молитвы, и тогда она сказала: «Ну-ка, выйди, повелитель, чтоб не сглазить молодца!» А сама скорей в ладонях воск старательно размяла, И чертовочку снабдила имитацией конца… Позвала она папашу и младенца показала. И остался черт доволен, отвела она беду. Ашмодей вручил ей денег, и домой ее умчала Золоченая коляска на резиновом ходу. Через год, на том же месте Шифра-знахарка сидела. Появился вдруг посланник повелителя чертей. Он воскликнул: «Повитуха, повитуха, как ты смела?! Ах, представить ты не можешь, как разгневан Ашмодей! Но сказать велел тебе он, что на первый раз прощает. И преследовать не будет, и семью свою любя, Он велел тебя доставить — вновь его жена рожает, А в округе повитухи нет искуснее тебя!»

Баллада о рабби Беште и разбойнике Довбуше

Неба, неба синий атлас, в серых облаках-заплатах, Прячет от людского взора горный перевал… Жил да был Олекса Довбуш, он разбойничал в Карпатах — Отнимал он у богатых, бедным раздавал.